Отрывки из книги
***
В памяти Бодуненца всплыли школьные годы. Незабываемые эпизоды тех лет.
Когда они вместе с Квартетом (в миру с Сашей Четверкиным) учились в двадцатой школе.
Друг Четверкина и Бодуненца Федотов отличался громо-
гласием (то ли болезнь такая, то ли врожденное — кто
его знает). Даже если скажет что в треть голоса, учительни-
ца, морщась, зажимает уши руками:
— Федотов! Не ори! От твоих воплей уже голова раска-
лывается!
К чему это я? А к тому, что в восьмом классе проходили
по литературе современную классику советской прозы. И
ее интерпретацию в виде постановки в ТЮЗе.
Сидят Федотов с Четверкиным на спектакле в десятом
ряду. Тихо так, шепотом, впечатлениями делятся. Для луч-
шего усвоения материала (потом сочинение придется пи-
сать на тему «Кто он — наш современник?»).
В конце пьесы развязка. Борьба добра со злом в заверша-
ющей стадии конфликта. Апогей, так сказать.
Матерый преступник Смуглый, он же по совместитель-
ству вражеский шпион, стреляет в положительного героя
— отца троих детей милиционера Трещеткина. Финальные
семь выстрелов в спину и контрольный в голову.
Милиционер ничком падает на сцену и замирает.
— Убили, — всхлипнула Маша Солонкина. — А может?
Да, нет — точно убили!
Драматичнейший момент. Напряженная тишина в зале!
Все затаили дыхание.
И тут.
— Вставай, олух! Че разлегся? Пол-то, небось, холод-
ный? Простудишься, — раздался громкий шепот Федотова,
как бы про себя.
Актер, видать, услышал и зашевелился (не очень-то, чай,
хотелось ему схватить воспаление легких или банальный
цистит).
— Живой он, живой! — радостно загудел зал, — только
ранили!
Актеру пришлось застонать и повернуться набок, подло-
жив руку под голову. Мол, ребята, поживем еще!
Одним словом, классического прочтения пьесы не полу-
чилось.
Все остались довольны, кроме Галины Павловны. Она
была вне себя.
За эту интерпретацию классики выставили Федотову «два»
по литературе в четверти. А заодно и Четверкину, как со-
участнику. Но главное, что актер до сих пор жив-здоров,
чего и вам желает...
— А помнишь, Саня, тот случай с трамваем? — спросил
Савелий у Квартета при очередной встрече.
— Еще бы!
Идет литература. Первым уроком. С Галиной Павловной,
классной руководительницей. Федотова где-то нет — про-
спал, наверняка, как обычно.
— Все на месте?
— Все-е-е!
— А где Федотов?
— ?
— Никто не знает, что с ним?
Тут встает Четверкин и, трагически глядя ей в глаза, ду-
мая, что скоро засоня Федотов объявится и розыгрыш со-
стоится, «сознается»:
— Не хотел вам говорить, но... Совесть гложет. Сильно!
Шли. Шли мы с ним вчера по трамвайным путям...
— И? — захолодело в сердце у Галины Павловны.
— Баловались...
— Ну? Дальше!
— Я его и толкнул понарошку.
— Куда? — привстала учительница.
— Под трамвай... прямо.
— Вот, вечно ты, — в сердцах откинулась на спинку сту-
ла классная руководительница, — учудишь чего-нибудь.
А Федотов в этот день на уроках так и не появился.
По школе разнеслась молва, что Четверкин на фоне
личной неприязни тупо свел счеты с одноклассником.
Вызвали Четверкина к директору: «За хулиганский посту-
пок, повлекший гибель ученика Федотова, поставить два
по поведению». Это еще к той «двойке» по литературе.
«Одновременно выносится вопрос об исключении из
пионеров на торжественной линейке»... А Федотова всё нет.
Проходит дней десять. Четверкин уже снова октябренок.
И... Заявляется... Федотов! Как ни в чем не бывало. В шко-
лу. В понедельник... Все в шоке! Не чаяли увидеть живым.
Оказывается, у него просто грипп был. Да и не бродили
они с Четверкиным по трамвайным путям, чокнутые что
ли? А то все спрашивают: как выжил?
* * *
Какой-то могучий чувак нервно бегал по тротуару. Ря-
дом стояла грузовая машина с надписью «контейнеровоз» с
торчащим из кузова гигантским коричневым ребристым
металлическим ящиком.
Водитель то и дело посматривал на часы, и лицо его с
каждой минутой становилось всё более жизнерадостным.
— Где же они, где же они? — раздраженно восклицал
чувак.
Те же слова, но уже с плачем:
— Где же они? — повторяла его жена.
— Кто - они? — участливо спросил у женщины Арнольд.
— Да грузчики эти облезлые!
— Земляки, помогите разгрузить контейнер! — вдруг
прозрел гориллас. — С Хабаровска ждали две недели. И
тут на тебе. Разгружать некому!
На разгрузку по договору с фирмой отведен всего один
час, а дальше штрафные санкции, по тысяче за каждые
пять минут, хлеще, чем в «Дуби-банке».
— Это вы по адресу обратились, — снисходительно кив-
нул Люлипупенко. Точнее, он сказал покрасивше:
— Че ж вы сразу к нам не обратились, дримбубу
чукотские?
— А ну, кличь нашенских! — замахал руками Музян.
— А пломбу кто снимать будет? Моя такса пять сотен
за перекус тросика, — захмылился водила.
— Обойдешься, трупье! — промолвил Арнольд. — Ва-
дик, тащи-ка пилку для когтей: у своей возьмешь. Она ал-
мазная. Враз перепилим.
Однако с тросиком промаялись полчаса. Крепкий оре-
шек. Водила уже ликовал, явственно мусоля отступные.
Оставалось меньше пяти минут.
Но не тут-то было. Как только тросик был перепилен,
братва, как воронье, накинулась на контейнер, и не успел
шофер посмотреть в очередной раз на свои часы, контей-
нер оказался пуст.
Да и смотреть стало не на что: братва обнесла и кабину
водителя (сиденья, шины почти новые, доски с кузова, те же часы с руки).
— Ну, бли-и-ин! Как пираньи! Одно железо болтается!
— Подожди еще, — махнул рукой Люлипупенко.
— Сейчас мой друг металлист подкатит, в одних трусах по-
прыгаешь.
Перспектива остаться в одних трусах в незнакомом дворе
осенью не очень-то обрадовала водилу. И тот быстро по газонам
на своей колымаге. Просто испарился!
— Ребята, да тут всё мелкие вещи, — виновато сказал хозяин,
показывая рукой на развал коробок. — Я один их укладывал и таскал.
Может, подсобите на третий этаж забросить, за дополнительную оплату.
Ничего себе мелкие! Для этого бугая может и мелкие, а Малярчука
пришлось валидолом с касторкой отпаивать.После первой же коробки.
— Ты туда гири что ли напихал или свинец-металлец?
Но это был отнюдь не конец истории.
Рядом еще какая-то дамочка телепалась. Салон красоты на первом
этаже в этом же подъезде из квартиры переоборудовала. Косметологическую
аппаратуру в фуре завезли. Во дворе не разъедешься. Фура маячила
на въезде с улицы.
— Красавчики! Мужички! Помогите! Надо фуру разгрузить и
затащить содержимое в салон. Всего первый этаж. Плачу в двойном тарифе,
— причитала она. — Грузчики задерживаются. Едут из Левшино.
Звонили с мобильника: там, на площади Восстания, такая пробень! До ужина.
— Успокойтесь, фрау, и вам поможем, — заверил
Люлипупенко.
Ну и распотрошили фуру рядом с вещами переехавших с
Дальнего Востока — коробки-то примерно однотипные.
Хозяину с Хабаровска с гинекологическим креслом подфартило.
Установили на кухне. Среди голых стен и газовой плиты.
Жена мужу истерику закатила:
— Ты уже достал своей ревностью, честное слово! Еще мебели
в квартире нет, а он кресло осмотровое притащил. Вместо телевизора?
Чтобы меня сразу после работы проверять — не зародился ли кто?
«Чужой» какой-нибудь -1, -2 или «чужие»?.. Причем, у окна. Незашторенного.
Бесплатное шоу для прохожих? Да?
— Мало ли какую тварь подцепишь на работе, — оправдывался
вконец обалдевший от переезда муж, даже не воспринимая всю абсурдность сказанного.
— Вы че нам натащили всякой шмали, питоны? — разобиделся хозяин,
когда, наконец, пришел в себя. —
Какой-то лак для волос. В канистрах. Ножниц три охапки. Бигуди в двухсотлитровых бочках?
— Это не наше дело, — отрезал Арнольд. Мы в норматив уложились?
Уложились. Сам уверял, почасовая оплата — не разгрузим за час контейнер, всё!
Штрафные санкции, похлеще швейцарской фирмы «Нога».
Но и на этой фразе история не закончилась.
В то же самое время во двор третья машина подруливает. Мебельный фургон.
Кухонную стенку привез. В третий подъезд на второй этаж. И снова грузчиков нема.
— С Левшино грузчики? — участливо спросил Батумыч.
— Откуда сведения? — удивился шофер.
— Порт там речной и станция железнодорожная. Весь
поселок на разгрузке мантулит. А сегодня суббота — ну они все на шабашках в городе.
Вот и хозяин мебельного гарнитура объявился. Двухметровый лоб.
— Легкотня одна, — щелкнул пальцами он.
Схватился Шура за один такой сверток, чувствует, пупок заново придется прижигать.
— А вот это - собранный уголок. Его только впятером можно поднять, — уточнил лоб.
Малярчук, семидясителетровый перец, всех растолкал и встал в центре. Впечатление
такое, что он здесь главный.
— Может, ты один его понесешь, старче? — спросил
Вадик. — А ну, дайте Батумычу возможность проявить себя!
— Мужики, я вижу, вы профессионалы, — воскликнул
«лоб».
— Мы первые с ними договаривались, — наскочили на
«лба» бывшие жители Хабаровска.
— Никуда ваше барахло не денется, а мне надо, чтобы завтра салон уже работал,
— заупиралась директорша косметички.
— Нам всё равно, чьи вещи таскать. Но для очередности
устроим аукцион: кто больше отбашляет, тому и приоритет.
Победила, естественно, бизнес-вумен.
Стаскали ей всё, что под руку попалось. А «лбу» зато солярий достался вертикальный
и горизонтальный. В одном - курицу-гриль жарить, в другом - рыбу вялить. Доволен!
Директорша долго наутро ярилась:
— Где инструмент для эпиляции, где массажные кушетки, где фены для сушки волос?!
— Ну, зачем мне двадцатилетняя подписка на журнал «Моделист-конструктор» и
«Охота и рыбалка»? Клиентов в очереди развлекать? Какие-то удочки, коньки, лыжи,
сервизы, слесарный инструмент, тиски. А посудомоечная машина?
Голову клиента туда засовывать и волосы мыть перед завивкой в скоростном режиме?
* * *
Пока хозяева пытались отобрать друг у друга свои, как им казалось, вещи,
водитель в фуре разоткровенничался:
— Это еще что: прошлой зимой итальянский раритетный гарнитур
закинули по адресу улица Революции, 4.
— Ты — Петров? Хозяин? — спросил я у нетрезвого вида мужичка во дворе.
— Ну, я... (двойной ик) Петро.
— Тогда распишись вот тут в трех местах. Хотя бы крестиком.
...Настоящие Петровы, проживающие в элитном доме по одноименному
адресу «Революции, 4», ждут уже две недели.
Их по телефону наши диспетчеры все время успокаива-
ют:
— Везут, а, скорее всего, привезли уже. Разгружают.
Или:
— Будут с минуты на минуту.
Адреса-то одинаковые. Старый дом по «Революции, 4» пред-
назначался под снос, а новому уже тот же номер присвои-
ли, хотя он еще и в жилом фонде не значился. Эх, работ-
нички!
А мне, собственно говоря, до лампочки, где разгружать-
ся. У Петро во дворе? Дак, там еще просторнее... Или во
дворе нового дома? — Не подъедешь, одни иномарки всё
заполонили. Заденешь колесом — не расплатишься.
...А Петро и подумал — социальная помощь: дрова при-
везли. На зиму. От недавно избранного мэра. Как обещал.
В период избирательной компании.
Собрался поколоть. Уже обрешетку снял. На инкруста-
цию нацелился.
...У владельцев гарнитура сердце не на месте. Чувству-
ют: что-то тут не чисто. Неувязка какая-то.
Отыскали меня. «Отвез, — говорю, — честь по чести.
По записанному в путевом листе адресу: Революции, дом че-
тыре». Место указал. Лежит их итальянская сборная мебель
из цельного массива палисандра. В снегу. А обитатель тру-
щобы уже распиловку затеял. Топор натачивает. Во, наглая морда!
Еле отобрали у него. Пришлось с двумя поллитровками
распрощаться.
— Хозяевам?
— Ну не мне же! Легко отделались.
* * *
В прошлом году у Бодуненца нашли-таки аппендицит.
Что-то кольнуло в правом боку. Вроде. А может, показа-
лось. Ну так, на всякий случай, обратился к участковому
врачу. Та побледнела: кажись, он.
Надо срочно в больницу. Стала неистово запугивать, ри-
суя картины Армагеддона:
— Я за себя не отвечаю!!!
Согласился. Куда деваться. Под таким напором.
Перед операцией побрили его почти с ног до головы.
Хоть ничего лишнего не подрезали — и то впрок! Но про-цедура не
из приятных, особенно, когда тупым лезвием по животу.
— Палаты забиты под завязку, — задумчиво произнесла
заведующая, — разве что в женское отделение к роженицам?
— Нет-нет, там и так пятеро мужиков. Перебор. Боюсь,
роженицы по второму кругу пойдут. Давайте в коридоре,
— возмутилась старшая сестра.
Бросили в коридоре. Правда, на кровать.
Не прошло и получаса. Медсестра:
— Кровать нужна! На каталку его, временно.
Перебросили на каталку. Через пятнадцать минут.
— Каталка нужна! Срочно! Больного из 206 на опера-
цию.
— Положите на матрас рядом со старушкой. Она не буй-
ная, отходит в мир иной.
Еще через час:
— Матрас нужен! Больному после операции.
Переместился на пол рядом с плинтусом.
— Первый раз? Порядков не знаешь? Что свои простыни
и наволочки, про вату и спирт я уж и не говорю. Как и про
скальпели, и пинцеты, — прикрикнула старшая сестра.
— Все доценты и специалисты на сложных операциях,
поэтому оперировать будет молодой выпускник кафедры
стоматологии — капитан факультетской сборной по фут-
болу.
Подфинтил угрюмый парень с длинными волосами,
заправленными за воротник — вылитый хиппи с татуиров-
кой на шее:
— Мы тебя не больно разрежем. Раз, и ты уже на не...
в смысле, здоров, — бесстрастно блеснул бесцветными глазами
футбохитрург.
— А наркоз?
— Думаю, он вам уже не понадобится, как и все осталь-
ное (это уже заведующая).
И тут Бодуненц отчетливо понял, что это все — финал.
Труба! Обрыв. Жить захотелось. Снова. С утроенной си-
лой.
— Будем сопротивляться. Так просто, живым, так ска-
зать, не сдамся.
И Бодуненц рысью припустил в ординаторскую. У медсестры
на плече слезливо заныл, что забыл выключить чайник и сейчас
существование многоквартирного дома под большим вопросом.
— А там депутаты живут, прокуроры разные и другие
влиятельные лица.
Насилу уломал. Позвонил Квартету.
— Саня, выручай! Вопрос жизни. Готовлюсь к операции
по удалению аппендицита. Боюсь, в последний раз мы с тобой общаемся.
— В какой больнице?
— А шут его знает, никогда тут не был.
— Спрашивают, где я? – повернулся к девушке Бодуненц.
— Больной, зачем вам это знать. Вам это знать не надо.
Крепче спать будете, - насупилась медсестра.
— Спроси фамилию заведующей!
— Ну, а как хоть заведующую зовут?
— Агриппина Дормидонтовна, — вот как ее зовут.
— Хочу, если что, составить на нее завещание или в пользу
вашей больницы. Квартирка у меня на три комнаты в цент-
ре и дачка на берегу Сылвы.
— Тогда - Нина Ивановна.
— Понял.
— Саня — Нина Ивановна! Саня-я-я!..
Ровно через пять минут в коридор ворвался консилиум
врачей во главе с Ниной Ивановной.
— Что ж это вы, голубчик, не отдыхаете, не расслабля-
етесь? Почему на полу?! — в крайней степени удивления
склонилась она над Бодуненцем.
— Этого лэйботряса сейчас же заменить! Пусть играет в
свой футбол, — грозно фыркнула она. — Обойдется без
практики. Препарировать будет сам Модест Соломонович
— патриарх центра областной хирургии. Он еще генераль-
ному секретарю добавил годков десять-пятнадцать жизни
после коронарного шунтирования. А ассистировать?..
Главный врач ОКБ!
— Главного врача не надо — это хозяйственник, креп-
кий! — вставил веское слово Модест Соломонович.
— Согласна. Лучше лучший хирург Америки и наш друг
Леня Бакелидзе.
Савелия перевели в вип-палату. На соседней койке,
покуривая кальян, полулежал-полусидел неприметный мужичок,
выяснилось, иностранец. Шейх с эмиратов. Приехал сделать
операцию седьмой жене на глаза. Песок в пустыне попал
во время самума. Хорошо разговаривал по-русски — учился
в молодости в МГУ. С нашим городом у него нефтяные
интересы.
— С ним будет не так скучно.
И, действительно, шейх фонтанировал энергией
(потому, наверное, четырнадцать жен).
— Ну-с, какой вид наркоза предпочитаем — классичес-
кий веселящий газ или экстази, героин или марихуана? —
спросил анестезиолог. За вами выбор, сэр.
— Разрез сделаем лазером из космической пушки —
укус комара. А потом, батенька, восстановительное лече-
ние, — это уже хирург.
Как прошла операция Бодуненц не помнит — вырубился
на первых секундах. Очнулся в палате с шейхом Абу-Секи-
ром. Тот к этому времени выписал Маменко из Москвы —
пусть анекдоты травит. И, действительно, настроение тот
поднимал капитально, так что шейх, а вместе с ним Боду-
ненц, надрывали животы, и Савелий всё боялся, как бы швы
не разошлись. Пришлось затыкать уши подушками.
Каждый день раза по три будущие медики гурьбой захо-
дили на обследование. В присутствии симпатичных моло-
деньких студенток-первокурсниц профессор Гогуа Ревазо-
вич торжественно заголял пижаму Бодуненца по самое не-
хочу и заставлял их пальпировать живот. Все дружно бро-
сались ощупывать место разреза. Доставалось и соседним
точкам. После этого профессор удивленно вскидывал очки.
— Э, да вы еще ого-го! — восторженно вскрикивал он.
— Вылитый Казанова. Почти как я, — сиял профессор,
любовно приобняв девушек.
Молоденькая медсестра-красавица (откуда только таких
набирают, обратите внимание, в мединститут) ежедневно
расспрашивала Савелия:
— Как жидкость отходит? Нормально?
— Почти.
— Разберемся, — с этими словами красотка стаскивала с
пунцового Бодуненца трусы.
— Сейчас в самую десятку катетер воткнем.
И доставала из кармана каких-то немыслимых размеров
стеклянную трубку.
При виде такого садизма Бодуненц заскрежетал зубами.
— Не надо катетер, умоляю.
И подумал:
— Уж лучше под себя.
Скоро шейх улетел восвояси, а Бодуненца перевели в
многоместную палату — там тоже весело, обхохочешься.
Соседи по палате — областное начальство, находивше-
еся на дообследовании, напутствовали:
— Главное, в туалет не ходи — можешь не вернуться.
Несколько наших провалилось — отловили потом в кана-
лизационном отстойнике на первом этаже, а одного аж в
самoй Каме. Лучше памперсы приготовь.
Всё ничего, но иногда в палате случались разные при-
ключения.
Так, одному больному сделали какой-то гастрофибро-
анализ, а там газом продувают кишечник, то ли гелием,
то ли водородом.
Всю ночь горемыка провисел под потолком, пока не вы-
шли газы. Головой ударялся об люстру. Хрустальный звон
стоял потом долго у Бодуненца в ушах.
— Почему же меня все не выписывают? — возмущался
Савелий.
— Твой друг, Саша Квартет, постарался. Нужно поста-
вить, сказал, человека на ноги капитально, не торопясь, а
не как всегда.
— Ты заходи еще, — напутствовал при выписке глав-
врач, — а лучше приезжай.
— Спасибо. (Ага, зайду! В другой жизни!).
После такого, пусть даже царского приема Бодуненц
понял — надо беречь здоровье и ценить друзей.
О’Шадри
ДЕДЫ В ИНДИГО
(До-IQ-ментальный триллер)
Издательство: РИЦ «ИнфоЭМ», 2008г.
Страниц: 352
Тираж: 5000 экз.
ISBN 978-5-9901668-1-3
Сегодня современные люди все меньше читают книги,
на это две причины - это нежелание развиваться духовно
и второе нехватка времени. Сейчас альтернативой печатным
книгам пришли аудиокниги. Теперь любой домохозяйке не нужно
тратить время на книги романы , а достаточно
просто включить аудиокнигу и заниматься своими домашними
делами. Еще один плюс это не нужно портить зрение, читая
книги романы. Конечно, есть в этом не только плюсы,
но и минусы, ведь когда читаешь сам новый роман ,
ты больше проникаешься в переживания героев и больше
развиваешься духовно. Это все равно что посмотреть по
телевизору с жестами и мимикой, как юморист рассказывает
увлекательную историю и сравнить с этим радио юмор, где ты
слышишь только звук, эффект конечно лучше будет в первом
случае, а радио юмор дает куда меньший эффект. Хотя новый юмор
может быть интересен в любом исполнении, точно также, как и
новый роман, разница лишь заключается в эффекте восприятия.
Радио юмор может поднять настроение в любой момент в отличии
от книги с анекдотами. Поскольку радио юмор ,
мы можем услышать в любой момент по радио, даже не ожидая сами
того, а вот для того, чтобы прочитать анекдот в книге,
мы целенаправленно должны ее взять в руки и прочесть.
Конечно, без классики не обходится и современное население в
школах пусть не книги романы, а все тех же Толстых, Лермонтовых
и Пушкиных продолжают изучать наши дети по все тем же книгам,
как и раньше. И даже самые маленькие наши дети которые только
научились ползать и ходить берут в руки обычные книги в бумажном
переплете и заставляют родителей, бабушек и дедушек еще раз окунутся
в свое детство с каждой сказкой. Старая сказка это конечно
не новый роман или новый юмор, но для каждой мамы
приятно прочитать в тысячный раз своему ненаглядному ребенку о том,
как серый волк хотел съесть семеро козлят. Конечно, многие
современные мамы ставят аудиокнигу с записью сказки и идут
заниматься своими делами, но ведь с точки зрения детских психологов
это не правильно, поскольку настраивает детей с детства уделять мало
внимания любящим членам семьи. Новый роман или новый юмор вы всегда
успеете прочитать, а вот сказку своему малышу можно не успеть с
годами прочесть, он вырастит без вашей материнской заботы.
Таким образом, с появлением новых технологий и усовершенствований,
нужно стараться не забывать людям о привычных вещах,
которые успокаивают и невольно заставляют мечтать, например такие,
как книги романы или книги о фантастике и др. После прочтения такой
книги человек, как бы сам переживший эту историю чувствует себя
намного счастливей.
